г. Тула, ул. Тургеневская, д. 48
Сегодня работаем с 10:00 до 18:00

Юбилеи русских революций как повод для осмысления произошедшего. Часть 1. ХХ век. Начало

Меньше чем за сто лет наша страна пережила сразу четыре революции, которые не могли не отразиться на событиях современности.


Юбилеи русских революций как повод для осмысления произошедшего. Часть 1. ХХ век. Начало

 

Введение

Практически весь прошлый век — с первого и до последнего его дня — был для России бесконечной чередой тяжелейших трагедий и испытаний. Четыре революции и две мировые войны, одна из которых – Отечественная, пришлось пережить нашему народу. Огромные человеческие потери, необходимость каждый раз заново воссоздавать экономику, приспосабливаться к крутым виражам идеологических и ценностных парадигм. Шутка ли — исконно православную страну сперва заставили отречься от веры, всё население обратили в атеистов, а взамен христианских ценностей навязали исповедовать коммунистические. И не дай бог в них хоть немного усомниться: цена таких сомнений — уголовная статья. Но пройдёт всего-навсего несколько десятилетий, и идеалы всеобщего равенства, справедливости и братства окажутся низвергнуты; осмеяв, растоптав и выбросив их на свалку истории, народу снова предложат исповедовать истинную веру.

Значение имеет ещё и то, что каждый раз все эти мировоззренческие изломы насаждались на платформе категорического отрицания и непримиримого отвержения всего того, что составляло смысл, суть и содержание предшествующей эпохи. Установка всегда была такая: «Всё, что было раньше – всё это плохо. Теперь же счастье не за горами. Вот только чтобы его приблизить, от прошлого придется отречься». А это — ни много ни мало — означало, что нужно отречься от родных, близких, от своего рода, истории… Абсурд? Да! И страшная реальность.

Наверное, не найти ни одного поколения, жившего в том многострадальном ХХ веке, которого бы не коснулась череда сильнейших потрясений. Внуки тех, кому выпало пережить все ужасы гражданской войны, «красный террор», военный коммунизм, раскулачивание, репрессии, насильственную депортацию и при этом ценой высочайшего самоотречения и мужества победить фашизм, свою старость были вынуждены доживать на нищенскую пенсию, испытывая нужду и унижение. Так случилось потому, что страна, семь с половиной десятилетий упорно строившая коммунизм, вверглась в пучину новой революции, связав свое будущее со свободным рынком — основой капиталистического строя. И, как всегда, не считаясь ни с какими потерями.

Сейчас настала череда юбилейных дат тех переломных событий, имевших столь колоссальные последствия. В 2025 году — 125-летие первой русской революции, в 2026 году — 35-я годовщина последней русской революции и распада страны, которой больше нет на карте мира, Союза Советских Социалистических республик. В 2027 году — 110-летие первой буржуазной и социалистической революций в России. Это ли не повод задуматься над тем, что стало неотъемлемой частью нашей истории, и научиться сберегать прошлое во имя лучшего будущего?

Нет ничего удивительного в том, что в отличие, например, от Франции, для которой День взятия Бастилии — повод для торжеств, мы не отмечаем все эти даты как национальные праздники. Слишком уж много горя принесло каждое из этих событий нашему народу, став для подавляющего большинства россиян тяжелейшим испытанием. И в эмоциональном смысле это перевешивает все прогрессивные итоги «революционных завоеваний».

Отголоски тех поистине страшных событий слышны и поныне, в перевалившем в свою вторую четверть XXI веке. Мы и сейчас, спустя столько лет, живём в очень непростое время: наша страна проводит военную операцию на территории, которую называют по-разному — кто исконными древнерусскими землями, кто — новороссийскими или малороссийскими, поскольку до 1922 года они входили в состав Российской империи и именовались Малой Россией. А с недавних пор их определяют ещё и как бывшие украинские, потому что в 2022 году люди, проживающие на них, на референдуме высказались за выход из состава образованного в 1991-м государства Украина, допустившего антиконституционный переворот и развязавшего геноцид в отношении русскоговорящей части населения. И вот это население на референдуме проголосовало за возвращение в Россию…

За всеми этими историческими перипетиями и переменами в топонимике стоят трагедии миллионов людей. Они-то и есть результат тех самых революций, кровавый след которых растянулся на долгие годы и тянется до сих пор на всём пространстве бывшего Советского Союза, наверное, за одним счастливым исключением — бывшей Союзной республики Белоруссия. Тогда как в Молдавии и Приднестровье, в Таджикистане, на Северном Кавказе, в Закавказье, в бывших республиках Прибалтики — везде остался, а кое-где продолжает пополняться по сей день скорбный список жертв гражданского противостояния на почве территориальных претензий, искусственно создаваемой расовой или религиозной ненависти. А ещё эти вечные спутники всех войн, переворотов и революций: беженцы, разделённые семьи, поломанные судьбы миллионов наших соотечественников…

Чтобы лучше понимать день сегодняшний, мы решили попробовать восстановить ход событий, следствием которых стали государственные перевороты и революции в ХХ веке. Для этого мы обратились к документальным свидетельствам, хранящимся в фонде Центра книжных памятников и краеведения Тульской областной научной библиотеки и принадлежавшим очевидцам и непосредственных участникам тех событий. И первое, что бросается в глаза при соприкосновении с этими источниками, — как удивительно похожи друг на друга воспоминания людей, запечатлённые с разницей без малого в сто лет.

Канун первой буржуазной революции

(По счету это была уже вторая революция в России в XX столетии. Первая русская революция проходила в 1905–1907 годах, начавшись с трагических событий в Петербурге, известных как «Кровавое воскресенье». Чтобы остановить волнения, 17 октября 1905 года император Николай II даровал гражданам демократические свободы и учредил Государственную Думу, наделив её законодательными правами. Таким образом, главными итогами первой русской революции стало ограничение самодержавной власти и появление в стране парламента. – Прим.)

22 февраля 1917 года в газете «Тульская молва» поместили рассказ под названием «Из дневника обывателя»:

«Понедельник — погода ужасная. Вставать не хочется. Послал за булками. Булок нет. Вторник — погода еще ужаснее. Электричество потухло. Посылал за керосином. Керосина нет. Среда — на улице метель… Посылал найти водки. Водки нет. Четверг — погода прескверная. Каши с маслом хочется. Посылал за крупой и маслом. Ни того, ни другого нет. Пятница — погода отвратительная. Редьки страшно хочется. Посылал за редькой и, поймите, редьки нет. Суббота — погода сверхъестественно скверная. Хочется “всего”. Посылал за “всем” — ничего нет. Хоть бы посадили этих проклятых мародеров. Воскресенье — страшная буря. Метель. Ни за чем не посылал. Ибо человек предполагает, а Бог располагает — самого посадили.»1

Сегодня эта публикация воспринимается как фельетон. Но даже в шутке, как известно, лишь доля шутки. А теперь о том же самом, но устами историков.

«Во многом нарастание революционных настроений было обусловлено неразрешенными бытовыми проблемами и тяжестью повседневных условий жизни основной массы городского и сельского населения, усугубленных противоречиями модернизации и традиционными установками общества…»2

«Картина хозяйственной разрухи в февральских номерах тульской прессы 1917 г. была налицо: продуктов — острая нехватка, в хлебопекарнях и булочных прекратилась выпечка хлеба, по улицам города, особенно ночью, стали разгуливать голодные бездомные собаки. Нарастающие хозяйственные проблемы отразились на структурах, олицетворяющих в глазах населения власть. <…> На фоне экономических проблем нарастала политизация городской жизни…»3

Известно, что триггером к началу протестных акций в Петербурге стал возникший на тот момент дефицит хлеба. Эти события получили название «хлебного бунта». Возник он по нескольким причинам. Во-первых, существовали объективные трудности с подвозом зерна по железным дорогам, которые испытывали тяжелейшие нагрузки в связи с доставкой военных грузов, имевших первоочередное значение. Во-вторых, на фоне перебоев с продовольствием активизировались спекулянты и стали распространяться слухи о возможном введении карточек. Всё вместе это создало ажиотажный спрос, население бросилось скупать муку впрок, опустошая склады. 23 февраля (8 марта по новому стилю) работницы петроградских заводов вышли на улицы с требованиями «Хлеба!» и «Долой войну!». В последующие дни к забастовке присоединились новые участники, и постепенно она приобрела массовый характер. Когда это случилось, пошли первые столкновения с полицией; войска открывали огонь по демонстрантам, но вскоре сами стали переходить на сторону восставших.   

Однако экономические проблемы были лишь одной из составных частей всеобъемлющего кризиса, переживаемого Россией в канун грядущего переворота. Для катастрофы потребовалось сложение нескольких роковых факторов.

«Осенью 1916 года… настроение было тревожное. Военные неудачи. Значительная часть русской земли была занята неприятелем. Заметно было ослабление власти и ее авторитета. Слабость государя чувствовалась всей страной… <…> Чувствовалась возможность падения власти, и многие патриоты сознавали, что вести войну такая власть не может. Тем-то и объясняется, что некоторые монархисты и военные, все командование армии, при первой вспышке революции высказались за отречение государя: надеялись оздоровлением верхов спасти военное положение, направить войну, принесшую миллионы жертв, поднять дух народа и войска. Оказалось, дела не поправили. Или оно вообще было непоправимо, или, к несчастью русского народа, вследствие несчастных обстоятельств не мог выдвинуться вовремя надлежащий вождь-диктатор. Когда осенью 1917 года появился Корнилов, было уже поздно, власть оказалась в слабых, неумелых руках, способствовавших дальнейшему ее разложению и захвату ее большевиками.»4

Как свидетельствуют источники, революция в Туле началась на неделю позже, чем в Петрограде, — 2 марта 1917 года. Это объяснялось тем, что сообщения из охваченной мятежом столицы доходили до провинции не сразу.

«Губернские власти получили по телефону известия о победе восстания в столице еще 1 марта, но попытались скрыть эту информацию от населения, поэтому основная масса туляков узнала о смене власти в стране только 2 марта. Это стало сигналом к смене власти в Тульской губернии. В Туле начались стихийные митинги рабочих… В результате к вечеру в толпе рабочих, окружавших дом губернатора (он размещался на улице Николаевской, ныне Свободы. – Прим.), появились вышедшие из тюрьмы политзаключенные и солдаты, которые ночью начали аресты тульских полицейских. Одновременно были арестованы губернатор А. Н. Троицкий, вице-губернатор В. Н. Шеншин, начальник губернского жандармского управления Н. А. Иелита фон Вольский и другие представители царской власти. На следующий день, 3 марта, в Туле началось создание новых органов власти.»5

Примечательно, что журналы заседаний городских дум Тульской губернии за 1914–1917 годы свидетельствуют о том, что политика в этот представительный орган власти, в отличие, скажем, от Государственной Думы, пришла уже после свержения самодержавия. До этого, в течение 1914 – начала 1917-го, основные вопросы, обсуждаемые на заседаниях, были типичны для мирного времени: административные (выборы комиссий городского самоуправления, попечителей образовательных учреждений, богаделен и больниц, проверки общественных банков), финансовые (использование полученных от правительства ссуд, составление смет городских доходов и расходов, смет на постройку новых зданий для гимназий и больниц, оценка городских имуществ, определение условий аренды, благоустройство мест городских увеселений, выдача пособий, проведение водопровода, установление такс для извозчиков, ремонт дорог, прошения о займах для нужд города, закупка книг для библиотек).

Тем не менее, подпольные революционные ячейки на ряде тульских заводов, в первую очередь, на патронном, существовали ещё до революции 1905 года. Как свидетельствуют историки, особой активности они не проявляли, если не считать ряда довольно мирных забастовок в течение нескольких лет. Тем не менее, когда наступил час «Х», их руководителям удалось раскачать рабочих и вывести на улицы.

«…в начале марта 1917 г. революционные события в Туле развивались так же, как и по всей России: старая царская власть была свергнута, а ее место заняли две власти — Исполком и комиссар Временного правительства как органы одной, буржуазной власти, и Совет рабочих и солдатских депутатов как орган рабоче-крестьянской власти.»6

С этого момента и в государстве, и на местах возникло двоевластие. Находясь в непримиримом противоречии, не будучи способными прийти к политическому согласию, вновь возникшие центры силы не только не смогли решить те проблемы, из-за которых всё начиналось, но и существенно усугубило их. Объективных предпосылок для недовольства широких масс ежемесячно ухудшающимися условиями жизни становилось всё больше по сравнению с ситуацией, которая была до февраля (марта по новому стилю) 1917 года.

Между февралем и октябрем 1917-го

«Политическая борьба в Туле в условиях двоевластия также шла по тому же сценарию, что и по всей России: главной политической силой стали правые социалисты, эсеры и меньшевики, но постепенно укреплялись позиции их главных противников, большевиков, которые медленно, но верно шли к своей заветной цели — захвату власти.»7

«По словам лидера тульских большевиков Г. Н. Каминского, местный пролетариат “представлял собой чрезвычайно разобщенную, не объединенную единым классовым сознанием пролетарскую массу”, типичный представитель которой “способен жить в своей маленькой хибарке в Чулково или в Заречье мелкособственническими интересами”.»8

Любопытен текст одной из листовок, выпущенных кадетами в канун выборов в середине лета 1917 года: «К гражданам-дачникам! 30-го выборы! Ваша обязанность приехать и исполнить свой гражданский долг! Пожертвуйте же одним днем дачного покоя!»9

«Бурную деятельность развила Тульская пресса… В последние дни перед выборами были пущены в ход и последние новинки техники начала прошлого века: эсеры разбрасывали листовки из автомобилей и “дополняли” цифрой “3” (номер их партии в избирательном бюллетене. – Прим.) кадры фильмов в кинотеатрах, кадеты ловко подменяли “волшебные картины” (аналог современных слайдов) титрами “Голосуйте за список № 1”.»10

Однако, несмотря на все усилия тульских политиков, активность их земляков была не слишком высока. При этом вскоре выяснилось, что многие из них пришли на избирательные участки вовсе не потому, что спешили выполнить свой гражданский долг. «Доходило до анекдота: одна из избирательниц, прежде чем опустить бюллетень, спросила: “А белая мука где? Какая мука? Да мне обещали, что если я буду голосовать за список № 3, то получу белую муку”. Подобные обещания приписывали и другим партиям… В очередях на избирательные участки ходили “нелепые, фантастические слухи”.»11

Кадет В. М. Кленкин писал в газете «Тульская молва» от 3 августа 1917 года: «О сознательности не может быть и речи. Сознательно голосовали только отдельные лица, масса же шла под влиянием общей запуганности и неопределенности ожиданий. Полная темнота, невежество, испуг и обман — вот картина, бросающаяся в глаза. <…> Высказывались опасения, как бы не было чего-нибудь тем, кто не в состоянии подать голоса. Им будто бы сказали, что не голосующих лишат продуктов. И все приходили… вели под руки трясущихся стариков и старух, умоляли, чуть не падая на колени, чтобы им разрешили подать голос вместо больных и отсутствующих родственников. Приходили лица, не имеющие права голосовать… И когда они получали отказы, был обычный вопрос: “А не будет ли нам чего за это?”»12

По итогам выборов, проведённых таким образом 30 июля 1917 года в Туле, к двум органам Временного правительства, созданным ещё в марте (Исполкому и комиссариату Временного правительства) прибавился третий — Тульская демократическая дума, подавляющее большинство в которой получили эсеры, меньшевики и кадеты (95 мест из 104); большевики получили только 5 мест. Таким образом, «…первый период революции в Туле (март-июль 1917 г.) характеризовался прочной властью органов, прямо или косвенно поддерживающих Временное правительство.»13

Перед октябрем 1917 года

Ситуация в Туле стала меняться в августе 1917-го, когда по всей стране распространился общенациональный кризис, охвативший все сферы общественной жизни — экономику, социальную сферу, политику.

Главным проявлением социально-экономического кризиса стала хозяйственная разруха, которая к осени приняла в Туле и в губернии, как и по всей России, катастрофические размеры. «Промышленное производство быстро сокращалось, ускорилась инфляция, падал уровень жизни рабочих, закрывались предприятия (о закрытии своих фабрик и увольнении их рабочих объявили известные тульские предприниматели Кузнецов, Шемарин и др.). <…> Обострилась и политическая ситуация, что было связано с корниловским мятежом 25-31 августа 1917 г. 28 августа был создан Тульский комитет спасения революции (КСР) <…> Внешне все было очень демократично (представлены все социальные слои, политические партии и государственные учреждения, фактически действовал крыловский принцип “лебедь, рак и щука”: большевики в любом случае не могли найти общего языка с кадетами (эти партии были смертельными врагами), представители Совета крестьянских депутатов не могли договориться с помещиками из Общества землевладельцев (первые мечтали о “черном переделе”, вторые любой ценой хотели сохранить земельную собственность…). Отчасти была парализована и деятельность демократической думы… В итоге единственным путем решения проблем к октябрю 1917 г. остался путь, предлагаемый большевиками, — захват власти силой.»14

«Накануне созыва 2 съезда Советов 14 октября (1917 года. – Прим.) состоялась 3 губернская конференция ТО РСДРП (о). Главным обсуждаемым вопросом был вопрос о власти — Учредительном собрании. Представители губернского комитета РСДРП (о) побывали в уездах с целью пропаганды и агитации за свои списки на выборах в Учредительное собрание. Из их докладов выяснилось, что положение в уездах для проведения выборов неблагоприятное: “…в Узловой, Ефремове, Богородицке, Дубне, Туле, Одоеве, Веневе, Кашире и других уездных городах обозрение списков прошло незамеченным. Многие и понятия не имели о выборах… Фон для выборов в некоторых местах крайне тяжелый. Погромное настроение, грабежи, поджоги, с одной стороны, а с другой — запуганная и озлобленная обывательская масса. В Ефремове, например, социалисты говорили, что устраивать лекцию сейчас опасно — может кончится погромом”.

Итоговый вариант резолюции после долгих прений гласил: “Коалиционная власть оказалась несостоятельной разрешить задачи, выдвинутые революцией. Только при переходе власти в руки революционной демократии может быть обеспечено дальнейшее развитие и победа революции”. <…> “Тульских меньшевиков не устраивали ни путь Временного правительства, который вел страну к Учредительному собранию, ни путь большевиков. В сложившихся условиях формула «власть всей революционной демократии» звучала очень абстрактно и не давала четкого понимания о пути выхода из создавшегося к октябрю политического тупика”.»15

Пройдёт совсем немного времени, и большевики свергнут завоевания буржуазной революции, взяв власть в России в свои руки. Проведя страну через горнило Гражданской войны, они в кратчайшие сроки сумеют осуществить индустриализацию, побороть страшные эпидемии, добиться всеобщей грамотности населения. А ещё через два десятилетия наш народ одержит победу в Великой Отечественной войне. Оправившись от ран, нанесённых войной, руководство Советского Союза провозгласит курс на построение развитого социализма на просторах необъятной страны, занимавшей 1/6 часть земного шара… При этом нельзя забывать о цене всех этих достижений, в немалой степени обеспечивавшихся принудительным трудом и действием сложного репрессивного аппарата.

О том, сколько человек в Тульской области пострадало в результате революционного террора и репрессий — процесса, растянувшегося на десятилетия после событий 1917 года, до сих пор точных сведений нет и, видимо, уже никогда не будет.

«Самые же ранние репрессии советской власти, относящиеся к 1917–1918 годам и периоду Гражданской войны, документированы настолько фрагментарно и разноречиво, что даже их масштабы пока не установлены. Во время “красного террора” в этот период нередко имели место массовые бессудные расправы с “классовыми врагами”, что никак не фиксировалось в документах. В годы “Большого террора” (1937–1938 гг.) первые группы туляков, приговоренных к высшей мере наказания, были этапированы на московских расстрельных полигонах в Бутово, Коммунарке, Донском монастыре и др. 26 сентября 1937 г. был оборудован расстрельный полигон в Тесницком лесу под Тулой. <…> За год было осуждено 7678 чел., из них 2195 чел. были приговорены к расстрелу.

С 1937 г. в СССР были развернуты репрессии по национальным линиям, предусматривающие разгром шпионско-диверсионных контингентов из поляков, латышей, немцев, эстонцев, финн, греков, иранцев, харбинцев, китайцев и румын… В ходе этих операций были арестованы и расстреляны туляки разных национальностей, а полигон в Тесницком стал интернациональным кладбищем жертв политических репрессий.

С началом войны наблюдался рост репрессий против населения. 3 октября 1941 г. из Тульской области депортировали 2702 граждан только немецкого происхождения.»16

Это было время, когда люди могли пострадать или даже лишиться жизни за «неправильные» профессии или социальное происхождение, пусть даже они честно и верно служили своему Отечеству на воинском и гражданском поприщах. Приблизительное, как мы уже сказали, число потерь из-за репрессий, не считая войн, эпидемий и так далее, только в Тульской области оценивается в районе 20 тысяч человек. В масштабах же всей страны эта цифра исчисляется миллионами.

Примечания

  1. Тульская молва. 1917. 22 февр.
  2. Симонова, Е.В. Революционный процесс в региональном измерении: общество, партии и власть в 1917 – первой половине 1918 г . : монография. Тула, 2017. С. 7.
  3. Там же. С. 26.
  4. Долгоруков, П. Д. Великая разруха : воспоминания партии кадетов : 1916-1926 . Москва, 2007. С. 7-8.
  5. Сорокин, А. Из истории семнадцатого года в Туле. Тула, 1925. С. 12.
  6. Охендушко, С. С. Политическая борьба и реорганизация органов власти в Туле в 1917 – 1918 годах : монография. Москва, 2013. С. 9.
  7. Там же. С. 9.
  8. Там же. С. 14.
  9. Голос народа. 1917. 25 июля; Тульская молва. 1917. 25 июня.
  10. Голос народа». 1917. 1 авг.
  11. Охендушко, С. С. Политическая борьба и реорганизация органов власти в Туле в 1917 – 1918 годах : монография. Москва, 2013. С. 15.
  12. Тульская молва. 1917. 3 авг.
  13. Охендушко, С. С. Политическая борьба и реорганизация органов власти в Туле в 1917 – 1918 годах : монография. Москва, 2013. С. 17.
  14. Там же. С. 21.
  15. Симонова, Е.В. Революционный процесс в региональном измерении: общество, партии и власть в 1917 – первой половине 1918 г. : монография. Тула, 2017. С. 77-78.
  16. Жители Тулы до и после 1917 г. : справочник : 1900-1941 гг. Тула, 2017. С. 7. 

теги статьи:

История

Поделиться статьёй:

Юбилеи русских революций как повод для осмысления произошедшего. Часть 1. ХХ век. Начало

История

Обзор событий в нашей стране в период первой и второй русских революций

У истоков местного самоуправления. 170 лет Дому тульского Дворянского собрания

История

Статья посвящена изучению значения института Дворянского собрания как предтечи создания всесословной системы местного самоуправления в Тульской губернии на основе материалов, хранящихся в Центре книжных памятников и краеведения Тульской областной научной библиотеки.